Джанни Аньелли, главный акционер и исполнительный директор FIAT, был чрезвычайно харизматичной личностью, и также известен как порядочный и добрый человек. При нем концерн стал фактически монополистом на итальянском рынке, поглотив, среди прочего, Феррари и Мазерати. Он всегда заботился о сотрудниках компании, даже в самые глубокие кризисы никого никогда не увольнял.
Кстати, в 1966 году FIAT заключил договор с СССР. Так у седана Fiat124появился брат-близнец ВАЗ-2101, первый автомобиль, выпущенный ВАЗом и ставший прародителем всех жигулей.
Джанни дружил с Джоном Кеннеди, в 40х годах крутил романы с Ритой Хейворт и Анитой Экберг (Сильвия из «Сладкой жизни» Феллини), которая называла его самой большой любовью в ее жизни. Позднее в 1953 году женился на неаполитанской принцессе. Марелла Аньелли была иконой стиля и запечатлена на одной из работ Уорхола.
У него был дом в Санкт-Морице в Швейцарии, и до самой старости он катался на лыжах, вопреки утверждениям в Википедии. Марко тренировал его около трех сезонов в конце 90х и был последним его инструктором. Сеньор Аньелли всегда оплачивал тренировки по цене гораздо выше прайса и не принимал никаких возражений.
Однажды одни остановились перед очередным сложным спуском. И он сказал:
– Я всегда принимаю все решения сам. Есть только один человек в мире, которому я подчиняюсь. Знаешь, кто это?
Марко предположил, что это его старшая сестра, Cюзанна, но не угадал.
– Это ты!
– ???
– Если я тебя не буду слушаться, мне с этой чертовой трассы живым не выбраться.
В тот день мне повезло в первый раз увидеть маленькое бирюзовое озеро, Лаго Бьянко, расположившееся на верху перевала Гавия, и укрытое, как одеялком, большим пуховым облаком. Я надеялась обойти его все кругом, но не тут-то было – не прошла я и двухсот метров, как припустил дождь. Оказалось, что эту территорию контролируют облака. И с ними шутки плохи.
Не то, чтобы я так уж испугалась какого-то мелкого дождя. Но у меня даже зонтика с собой не было, и снимать стало невозможно – по объективу поползли капли. Я спрятала камеру под куртку и поковыляла восвояси.
Облако, правда, было больше похоже на пушистый кошачий хвост, чем на грозовую тучу. Но то ли ему не понравилось, как я выругалась, оступившись с болотной кочки, то ли вид у меня не местный, в общем, оно мне недвусмысленно намекнуло, чтобы я убиралась куда подальше. Что делать, мы поехали домой.
На обратной дороге я не оставляла надежды сфотографировать еще хоть что-нибудь. Невообразимой красоты панорамы теперь были переложены слоями тумана, и так просто оставлять их позади, не прихватив с собой хоть кадра, было ужасно досадно.
Но если нам удавалось найти место для остановки на узкой дороге, стоило мне высунуть ногу из машины и приподнять зад, начинался дождь, хотя ехали и ничего не брызгало. Видя мои страдания, Марко прибавил скорость. В очередной раз примостив машину на маленьком пятачке над бездной, он сказал:
– У тебя есть 5 минут, пока нас не догнало облако.
Мы останавливались так еще несколько раз: я пулей вылетала из машины и без церемоний фотографировала все, что попадало под руку. А когда из-за оставленного позади поворота показывался огромный изрядно посеревший кошачий хвост, я запрыгивала в машину и мы мчались дальше.
Из Рима мы направились на юг, запланировав остановиться сначала в Пестуме, потом в Матере и Альберобелло. А поужинать решили в Амальфи, в получасе езды до нашего отеля. Амальфи – это сказочно красивый город, прилепившийся к крутому склону горы над Тирренским морем. Но к сожалению, когда мы до него добрались, было уже темно и ни черта не видно.
Парковка, на которой мы оставили машину, буквально выдолблена внутри скалы. Это вполне логично, потому что места на поверхности не густо. И еще на этой парковке действует правило, логического объяснения которому мне найти не удалось – вглубь не пускают никого, кроме водителя. То есть на посту охраны меня попросили выйти из машины. Что делать, я пожала плечами и направилась к выходу.
На небольшом пятачке топтались еще несколько человек, недостойных увидеть всю глубину парковки. С одной стороны пятачка по узкой дороге проносились машины, с другой – куда-то в чрево скалы уходил тоннель. Оказалось, что этот длинный, метров 200-300, подземный ход ведет в центр Амальфи.
Поужинав и немного погуляв по ночному городу, мы отыскали вход в пещеру с нашей машиной и отправились в сторону поста охраны. Не доходя до него, мы заметили лифт, и, поскольку Марко оставил машину на втором уровне, то есть на третьем этаже, мы решили им воспользоваться. Как раз, позлорадствовала я, обойду и охранников, и их дурацкие правила. И посмотрю на секретные парковочные места.
Чтобы войти в лифт, нужно заплатить один евро. У меня аж задергался глаз от такой наглости. Парковка, разумеется, тоже не бесплатная – 4 евро в час, мы прогуляли 3, итого 12 конвертируемых. И еще и за свой паршивый лифт дерут 70 рублей. У нас в Тюмени на такси можно дешевле добраться! Но Марко ничего не возмутило, и он бросил монетку жадному лифту.
Марко помнилось, что второй уровень не был последним, но в лифте имелись всего три кнопки. Что ж, мы нажали третью и поползли вверх.
Полет прошел нормально, лифт открылся, мы вышли. И оказались вовсе не на втором уровне, и вообще не на парковке, а где-то высоко над городом и морем. Господи Иисусе! Под нами лежала панорама огней, над нами – панорама звезд. Это было, конечно, прекрасно, но еще более того неожиданно. В некотором недоумении мы пошли назад к лифту.
Мы оказались вовсе не на втором уровне, и вообще не на парковке, а где-то высоко над городом и морем.
Но снова войти в кабину мы уже не могли – у нас больше не было монеты в 1 евро! Ситуация складывалась идиотская, если выражаться цензурно. Но я не успела как следует сформулировать проклятия в адрес сервиса этой парковки, потому что невозмутимый Марко уже нашел выход. Влево и вниз от небольшой обзорной площадки, на которую нас обманом заманил лифт, вела древняя каменная лестница. Никаких дверей, пожарных выходов, указателей или инструкций, никаких извинений и просьб о пощаде тем, кто сумеет выбраться – просто лестница, как будто это обычное дело и все понятно само собой.
Но снова войти в кабину мы уже не могли – у нас больше не было монеты в 1 евро! Ситуация складывалась идиотская, если выражаться цензурно.
Мы начали спускаться и так попали в какой-то старинный квартал. Ступеньки чередовались с булыжниками мостовой и петляли по тесным, как коридор в моей брежневке, средневековым дворикам. Нарочно будешь искать, ни за что не найдешь такого экзотичного места, чтобы заблудиться. Лестница, впрочем, нигде не раздваивалась, и гадать, куда идти, нам не приходилось. Дома там стоят так близко, что обитателям не нужно ходить к соседям на нечетную сторону за кетчупом – проще передать его через окно. Полоски черного неба далеко над головой сменялись низкими арками. Да и небо казалось просто очень высоким потолком.
И вообще легче было поверить, что находишься в сказочных декорациях, а не на улице. Но реальность такова, что живут там не гномы и не эльфы, а обыкновенные итальянцы: из окон раздавалась трансляция матча (как раз в тот день англичане играли против наших), на веревках сушился адидас, у дверей попадались мешки с мусором. Мы спускались минут двадцать! И, наконец, через ход шириной с платяной шкаф, вышли на открытое пространство.
Дома там стоят так близко, что обитателям не нужно ходить к соседям на нечетную сторону за кетчупом – проще передать его через окно.
Вообще-то, я рассчитывала, что лестница от парковочного лифта приведет нас к парковке. Но совершенно напрасно. Мы вышли абсолютно в другом месте, вообще черт знает где. К счастью, на нижнем уровне Амальфи выбор для блужданий тоже небогатый – вдоль набережной можно идти либо вправо, либо влево. Сверились по навигатору и отправились к парковке теперь петляя по дороге вдоль моря, через какие-то темные переходы, по которым мчат на полной скорости машины и мотоциклы, над стаями пришвартованных на ночь лодок, мимо белых средневековых стен. Опять, наверное, минут 20 шли!
И вот, наконец, долгожданное подземелье. И снова я ошиблась, надеясь, что после пережитых издевательств, имею хотя бы право не стоять у дороги, как проститутка, а пройти к машине в недра горы. Охранник без церемоний указал мне на дверь. Я бы многое могла сказать ему, но я не умею говорить на итальянском. Мне пришлось безмолвно подчиниться, но я проследовала к выходу, не сводя с бедного мужика максимально презрительного взгляда, словно уличив его в военных преступлениях.
Собственно, мне не на что было жаловаться – приключение за один евро на двоих мне очень понравилось. Но мы его не заказывали, а я не люблю, когда мне что-то впаривают. И главное, именно этот солдафон не пустил меня дважды на парковку! Если, может, он задумается, откуда такая ненависть, то перестанет так строго соблюдать правила и в следующий раз я попаду внутрь. Потому что тайна парковки не раскрыта, и я надеюсь вернуться.
Один наш хороший знакомый, Джованни, – инструктор по горнолыжному спорту из итальянской деревни Ливиньо – зимой работает неподалеку в швейцарском Санкт-Морице и за сезон с декабря по март делает около 30 000 евро. В остальные месяцы приходится что-то придумывать.
Однажды он решил пойти рабочим на предприятие по производству кирпичей в той же Швейцарии. Оклад – внимание! – 3000 евро в месяц. В рублях это сколько? Более 220 000 рублей. Лепить кирпичи!
3000 евро в месяц – оклад рабочего на производстве кирпичей в Швейцарии
В Италии чем больше доход, тем больше платишь налогов. Наш приятель посидел с калькулятором, посчитал и решил, что из-за этих кирпичей он заработает себе на более высокий налог, так что проще дома сидеть. Тем более тем, кто временно (до трех месяцев) не трудоустроен, государство выплачивает небольшую (всего раза в два с половиной больше зарплаты доцента в Тюменском государственном университете) компенсацию 800-900 евро в месяц.
Но, конечно, летом, да еще живя в Ливиньо, дома усидеть невозможно. Так что в ожидании лыжной погоды наш друг гулял по окрестностям и заоднем собирал грибы и танеду – местный сорт тысячелистника, который в итальянских Альпах используют для приготовления одноименной настойки и десертов. Рестораны покупают танеду по 40 евро за килограмм, грибы – по 15 евро. Лето выдалось урожайным, и незаметно для себя Джованни насобирал себе на оклад изготовителя кирпичей плюс премия.
