story

Я увидела в шопинг-центре симпатичную юбку, решила примерить. Попросила свой размер и… не влезла. Принесли следующий – кое-как. Хорошо, пробуем следующий. Говорю продавщице:

– Похоже, мне надо меньше есть.

И она так возмущенно мне:

– Вы не можете есть меньше, вы же в Италии!

 

 

Впервые я увидела эти тапки в Римини. Марко надевал их вместо сланцев, когда мы отправлялись на пляж. И каждый раз, стоило мне только опустить глаза и увидеть на нем эти обноски, сердце мое обливалось кровью. Думаю, ну как же так, человек обо всех заботится, оставляет в ресторанах вино не допитым, и при этом донашивает башмаки за своим прадедушкой.

Когда мы начали вместе жить, обнаружилось, что Марко также использует их в качестве домашних тапочек. Я начала присматривать ему достойную пару обуви для дома и уже готова была купить одну, оставалось только узнать размер, не вызывая подозрений, потому что я хотела сделать сюрприз.

Но все пошло не по плану. Оказывается, не я одна люблю устраивать сюрпризы. Однажды Марко явился домой в приподнятом настроении и вручил мне коробку. Не представляя, что может скрываться внутри, с замиранием сердца я открыла крышку и развернула бумагу. На меня смотрели те же тапки!!! Только, о ужас, поменьше.

Не я одна люблю устраивать сюрпризы. Однажды Марко явился домой в приподнятом настроении и вручил мне коробку.

Они пришлись мне ровно по ноге. Я их ношу, можно сказать, ежедневно. И должна сказать, они научили меня не судить о чем-либо, не примерив это предварительно и не поносив. Например, обладая конкретно этими тапками, я обнаружила у них редкие, совершенно неожиданные для обуви качества.

Во-первых, если у вас есть дурная привычка прокрадываться, когда все спят, к холодильнику, или, может быть, вы страдаете лунатизмом – такие тапки за одну ночь полностью избавят вас от этих проблем. Они громыхают так, что мгновенно разбудят всех домочадцев. Более того, все ваши соседи в радиусе пяти километров подскочят в своих постелях, как будто началось землятресение и на землю полетели кирпичи с верхних этажей. Вас изловят, не успеете вы сделать и десяти шагов и, скорее всего, привяжут к кровати, чтобы вам не вздумалось еще раз поднимать ложную тревогу.

Все ваши соседи в радиусе пяти километров подскочят в своих постелях, как будто началось землятресение

Если же подобное достоинство вам кажется сомнительным, то есть и еще одно, совершенно уникальное и неоспоримое. Эти тапки – вечные.

Когда я осознала, что они прочно вошли в мою жизнь, я решила узнать о них побольше. Я поинтересовалась у Марко, какой предок начал их носить и сколько поколений мужчин в его роду таким образом были обеспечены домашней обувью. Оказалось, что он сам их купил и им нет и двадцати лет! Сравнив его пару со своей совершенно новой, я пришла к выводу, что двадцать лет назад они выглядели точно также, как и сейчас. Изучив материалы, из которых они сделаны, а также крой, осмелюсь утверждать, что не только двадцать, но и сто, и пятьсот лет спустя, они будут выглядеть, как новые, то есть так, будто их украли из археологического музея.

Не только двадцать, но и сто, и пятьсот лет спустя, эти тапки будут выглядеть, как новые, то есть так, будто их украли из археологического музея.

Сомневаюсь, что мои фэйсбук или инстаграм будут доступны через тысячу или, тем более, сотню тысяч лет. А вот мои тапки – будут! Уверена, что они переживут шедевры современной архитектуры и даже памятники древности. Ведь и наша старушка Земля не вечна, и когда-нибудь, как и все в этом мире, рассыплется в прах. В прах обратятся достижения великих цивилизаций, исчезнет однажды все нажитое человечеством. И только мои тапки сохранят свой первоначальный вид и будут парой кружить вокруг какого-нибудь астероида. Да что говорить, нет, не парой – а двумя парами! В бесконечном холодном космосе они будут вечно парить вместе с тапками моего мужа, подчиняясь законам вселенной. Как напоминание о том, что была когда-то на свете голубая планета, на которой жили, трудились и любили люди.

Как-то раз Марко сказал, что приезжала тренироваться София Годжа и отдала ему свои лыжи – они на 0,8 секунд медленнее других ее лыж.

– Для нее это, конечно, критично медленно. Но поверь мне, это все равно очень хорошие лыжи. Слишком быстрые для любого любителя.

София Годжа  – олимпийская чемпионка. В 2018 году на зимней олимпиаде в Корее она взяла золото в скоростном спуске и бронзу – на чемпионате мира в 2017 году в швейцарском Санкт-Морице в гигантском слаломе. В общем, это спортсменка высочайшего класса. Да еще и просто так раздает лыжи. Обычно она тренируется в своем родном лыжном клубе в Бергамо. Но иногда приезжает в Бормио, потому что здесь есть очень трудный склон (один из самых трудных в мире), ну и хорошие тренеры.

Меня сначала позабавило, что одни лыжи могут проиграть другим долю секунды. А потом я подумала: постойте, а как измеряют лыжную скорость? Да еще с такой точностью? Пускают их по очереди с горки и ловят внизу?

Как замеряют скорость лыж? Да еще с точностью до десятых секунды? Пускают их по очереди с горки и ловят внизу?

Нет, никто не отпускает лыжи кататься в одиночку. У каждой пары есть свой номер. С самого легкого склона каждым номером съезжают от пяти раз. Результаты замеряются, высчитывается средний. На все про все уходит примерно неделя. Потому что лыж, оказывается, у каждого атлета, что досок в заборе.

Для каждой дисциплины существуют свои лыжи стандартных размеров и формы. И все же в пределах этих стандартов они все равно отличаются какими-то нюансами. Для соревнований отбираются лучшие пары, и эти пары опять тестируются, но уже на том склоне, на котором будет проходить соревнование. Для разного снега и разных склонов могут подходить и разные лыжи.

Спортсмены везут с собой на кубок мира или олимпиаду по 30 пар лыж для каждой дисциплины. То есть если какой-то атлет собирается выступить в четырех дисциплинах, он везет с собой 120 пар лыж!

Если атлет собирается выступить в четырех дисциплинах, он везет с собой 120 пар лыж!

Эта цифра произвела на меня чрезвычайно сильное впечатление. Оказывается, снарядить одного горнолыжника на Олимпиаду – все равно что отправить на гастроли симфонический оркестр.

Если лыжи юниоров, которые еще только учатся, стоят около 700 евро за пару, то лыжи для олимпийских атлетов в магазинах не продаются. Каждый спортсмен имеет лицензию, и лицензированным атлетам снаряжение выдают бренды. После соревнований лыжи возвращаются компаниям-производителям, около десяти пар спортсмен может оставить себе. Если он(а) занимает призовое место, то получает не только призовые, но и гонорар от бренда.

Снарядить одного горнолыжника на Олимпиаду – все равно что отправить на гастроли симфонический оркестр.

Этим насыщенная лыжная жизнь не исчерпывается. Мало подобрать лучшие для каждого случая пары, необходимо, к тому же, наилучшим образом их подготовить и удобрить соответствующей мазью. Для разного снега и разных погодных условий и удобрение нужно разное. Но дело в том, что снег меняется на протяжении одной трассы из-за перепада высот. Поэтому лыжи умащивают спецсредствами в несколько слоев. И в то время, пока атлет мчит к победе, от его лыж, как ступени от ракеты, поэтапно отделяются отработанные слои смазки. Короче, это целая наука. Хороший специалист по натиранию лыж может зарабатывать в год 300 000 евро.

В то время, пока атлет мчит к победе, от его лыж, как ступени от ракеты, поэтапно отделяются отработанные слои мази.

Когда Марко узнал, что я собираюсь написать о 120 парах лыж, он скривился и сказал: «Ну зачем, это же и так все знают». Но мне почему-то кажется, что не все. Если б мне, например, в юности попалась на глаза подобная информация, я сейчас одной рукой натирала бы лыжи парафином, а из бокала в другой – прихлебывала шампанское.

Первые несколько недель моего проживания в Италии самый сильный стресс я испытывала в супермаркете. Каждый раз, собираясь что-нибудь приготовить, я не была уверена, что мне удастся найти нужные ингредиенты.

Ну, возьмем, например борщ. Уж куда проще: мясо, овощи, вода. Но не нашлось свеклы! Свеклы, Карл! В наличии есть только вареная. Почему людям не доверяют самим решать что делать с этм корнеплодом, мне никто не смог объяснить. Я же принципиально не хочу варить вареную свеклу и бесчестить славное имя борща своей убогой версией. Так что пришлось перейти на щи. Но это ладно.

Собралась сделать свою любимую курицу в соево-медовом соусе. Делать там абсолютно нечего. Накромсала чесноку, присыпала перцем. Дошло дело до соуса. Я нашла только Киккоман. Вот такой с красной крышечкой. У нас я такой не покупала, но видеть – видела. И что вы думаете? Я никакими силами не могла выдавить из бутылки ни капли. Дошло, что под крышкой он запаян чем-то еще. Но крышка не крутится ни в одну сторону, не давится, не шевелится. Чеснок воняет, курица лежит сырая, часы тикают.

Я иду в интернет и набираю простую фразу: как открыть Киккоман. Запрос весьма популярен, и это немного поднимает мне самооценку. Но ответ все не находится. Зато на одном из форумов натыкаюсь на такой крик души: «Помогите, три дня не могу открыть Киккоман». И ни одного внятного совета. Я представляю себе человека потерявшегося в пустыне, истощенного и умирающего над единственной оставшейся у него жидкостью: соевым соусом. И никто не в силах помочь. Жуть.

На одном из форумов натыкаюсь на такой крик души: «Помогите, три дня не могу открыть Киккоман».

Чтобы не доводить до такого, я решаюсь отвлечь от работы своего мужчину. Отправляя сообщение, я так и вижу, как он мчит на лыжах с какой-нибудь черной трассы и тут его спрашивают: «как открыть соевый соус». Тем не менее, через пять минут получают ответ: надавить и повернуть. Причем я уже и давила, и поворачивала. Но отдельно! А надо одновременно.

Но история открытия крышек на этом, увы, для меня не закончилась. Через некоторое время мне встретилось на жизненном пути новое препятствие – ополаскиватель для рта. И когда я уже с матом, слава богу никому непонятным, сражалась с запертой бутылкой, Марко, посмеиваясь, сказал: «Я думал это защита от детей, а это защита от русских». Простите, парни.