photo

Любите ли вы лето, как люблю его я? Надеюсь, Белинский не обиделся бы за то, что я его так перефразировала. Ведь, может быть, и он любил лето не меньше театра.

Летом хорошо валяться в лежаке у моря. Летом хорошо жарить шашлык с друзьями на даче. Летом хорошо поедать мороженное в городском парке. Хорошо летом бегать по утрам, пока еще свежо и никого на улицах, кроме дворников. Но как же хорошо летом бродить по лесу, особенно, если этот лес в горах и нет комаров!

Пока поднимаешься в гору, устаешь почти как на тренировке. А ведь это такое удовольствие! Да еще и по пути попадаются узкие водопадики родников с чистейшей холодной водицей, а если изогнуться и заглянуть под ностальгически знакомые листочки по краям тропинки, то можно насобирать горсть земляники. Как старым друзьям, радуешься скромным северным цветам – клеверу, колокольчикам, тысячелистнику, иван-чаю. За деревьями проступают далекие голубые хребты, а когда деревья расступаются, открываются многослойные панорамы. За каждым поворотом тебя громко приветствуют птицы и насекомые, а вдали слышатся колокольчики коров. И жара. и прохладная тень, и нежный ветерок.

В общем, у меня появились новые фотографии Альп. На этот раз я гуляла по горам над деревенькой Изолачча, которая стоит на берегу реки Виола неподалеку от Бормио.

Ах, как же жаль, что эта прогулка позади! Как же жаль, что уже август, и лето не удержать. Никакими фотографиями, никакими заклинаниями и мольбами не остановить ни одного мгновения.

Не остановить, не повторить, не вернуться.

Варенна – это небольшая деревушка на берегу озера Комо. Здесь мы оставили машину на парковке (2 € в час), пообедали в ресторанчике недалеко от пристани (58,5 € на двоих) и купили билет на катер (9 € с каждого). По этому билету можно колесить по всему Комо целый день. Мы побывали на вилле Карлотта и в Белладжио, а вечером вернулись обратно в Варенну, поэтому у меня была возможность увидеть ее и при дневном, и при вечернем солнце. 

Днем деревенька выглядит как безупречная модель для туристического проспекта. А вечером я ее даже не узнала – вечерняя Варена просится на классические живописные полотна. Хороша!

Это Варенна днем:

А это Варенна, позолоченная вечерними лучами:

Здесь нет никаких видимых посторонним проблем (а может их и вообще нет) – деревья цветут, вода голубеет, небо синее, Солнце сверкает, домики яркие, лодочки белые – и думаешь, как же хорошо, что есть такие места! Где-то шагу не ступить без того, чтобы что-нибудь не преодолеть. А здесь все будто бы создано для одного сплошного удовольствия.

За какие заслуги, интересно, можно было бы в следующей жизни родиться в таком местечке, как это? Есть идеи?

Собственно говоря, мы направлялись на станцию Альп-д’Юэз – самый большой горнолыжный курорт во Франции. Дело было летом, ехали за панорамами и красотами. Но не доехали. Во-первых, даже дорога туда необычайно прекрасна и сама может предложить захватывающие панорамы, о которых я сделаю отдельный фотореп. А во-вторых, выйдя из машины, чтобы отправиться к подъемнику на станцию, я совершенно забыла о цели нашей поездки. Я вообще обо всем забыла.

На фото озеро Бессон (Lac Besson). Его не видно сразу с парковки, с парковки видно озеро Рон (Lac Rond). Но оно сливается с Бессоном, так что я думала, что это одно озеро. Чтобы увидеть Бессон, нужно немного пройти вдоль Рона за небольшой холм. И вот когда сворачиваешь за этот холм, там обнаруживается будто какой-то другой мир. Это можно описать как театральную сцену, на которой установили декорации для спектакля по сюжету сказки. Не знаю, был ли спектакль, но декорации остались. И когда оказываешься на этой сцене, кажется, что этого всего не может быть. Это слишком красиво, чтобы быть настоящим.

Это, друзья мои, только Бессон. На последнем фото мы видим начало небольшого ручья, который бежит по прихотливо выложенной камнями, поросшей травой, цветами и мхами местности, превращается в маленький водопад и внизу, куда проливается этот ручей, чудеса продолжаются.

На трех последних фото вдали блестит гладь третьего озера – Нуар (Lac Noir). Нуар лежит на самом краю этого удивительного маленького мира, едва не проливаясь за край. И вы только посмотрите на его почти симметричную форму – как такое вообще возможно?

Когда я, совершенно ошеломленная, смотрела на него во все глаза, из-за края сцены, прямо из центра, где сходятся два холма, как из генератора тумана во время концерта, поползли облака.

Ну, в Альпах это обычное дело – небожители, как привидения, разгуливают среди людей, нимало не стесняясь опускаться с нами на один уровень. Я не удивлюсь, если эти облака прилетели сюда из Пассо Гавии.

Небо потемнело и я уже забеспокоилась, не сговорились ли тучи смыть отсюда зрителей дождем. Но нет, облака немного погуляли и, солнце вернулось, как улыбка. Я пустилась в путь вокруг Нуара и обошла его все, совершенно забыв о времени.

Вам любопытно, что я увидела там, за краем?

За краем далеко внизу лежит долина, спускающийся вниз серпантин перевала, еще одно озеро, далекие горы, кажущиеся совершенно прозрачными.

Но мне, если честно, было не до этого. Маленький укромный край земли со своими зеркальными озерами захватил все мое внимание. Но, к сожалению, пора было уезжать. А я не успела рассмотреть всего!

Смысл жизни – скользкая штука. Его чрезвычайно сложно ухватить и удостовериться, что схватил не дубликат или вообще что-то совсем другое. А еще вероятно, что смыслов даже у одной человеческой жизни может быть несколько. Но есть ли универсальные, способные придать ценность существованию вообще любого человека, подходящие каждому?

Там, в этой маленькой долине, скрывающейся за холмом и удерживающей свои драгоценные декорации над большим миром, голубеющим далеко внизу, я вдруг осознала давно известную многим мысль. Ведь такой универсальной и вполне достижимой целью может быть красота. Ее даже не обязательно создавать, и это не каждому подвластно. Она уже есть. В избытке. Созданная кем-то или образовавшаяся даже сама. Хотя бы увидеть ее (а она, на самом деле, повсюду), рассмотреть как можно лучше – это, возможно, и есть долг каждого порядочного гражданина этой планеты. Это как жест благодарности, низкий поклон бескорыстному творцу, придумавшему эту непостижимую и прекрасную жизнь.