Мне было года четыре. Маме что-то понадобилось в одном маленьком магазинчике. Там помещался только один прилавок с одной продавщицей. Она была большой. За ее спиной на полках стояли игрушки.

Спина хорошо заслоняла товар, и все же я высмотрела за ней вещь, которая мне была очень нужна – маленького желтого мишку.

Мама сказала, мишка нам не по карману. Однако мой жизненный опыт позволял утверждать, что в кармане точно что-то есть. В результате непродолжительной, но упорной борьбы, мама сдалась под натиском моих аргументов и извлекла деньги из своего щуплого кошелька, отчего тот совсем отощал.

И тут – о ужас – продавщица протягивает гигантского желтого медведя, который мне никуда не уперся.

Я, конечно, требую маленького. Вопли, крики, ной и вой. Продавщица наотрез отказывается заменить оплаченное, можно только купить еще.

Это произошло в мезозойскую эру, когда у потребителей не было прав на возврат товара, не подошедшего по размеру. А если и было, то мама об этом не знала.

Расстроенные, мы принесли домой нелюбимую дорогую игрушку. И хотя мне было ужасно жалко маминых денег, и жалко медведя, который ни в чем не был виноват, я ничего не могла с собой поделать и никогда не играла с ним.

Я выросла и много раз сама отвергала уже не игрушки, а людей. И сама оказывалась с теми, кто меня не видел в упор и не любил. В таких случаях всегда кажется, что с тобой что-то не то.

Как известно, нужно принимать себя таким, какой ты есть и не зависеть ни от чьего мнения. Но нам необходимы другие люди, их любовь и признание. Отрицать это можно только из страха никогда никому по-настоящему не понравиться.

Конечно, понимание своей оxyенности помогает справляться с одиночеством, когда окружение тебя отвергает. И все же главная его польза не в этом.

Если сейчас тебя не любят, надо искать своих. А найти своих можно только оставаясь собой. Иначе как они тебя узнают? Для этого и нужно верить в свою индивидуальность, даже если никто вокруг не понимает, как ты прекрасен.

Я оглядываюсь и вижу себя маленькую с этим большим медведем. Мне очень жаль, что ты пролежал несколько лет своей игрушечной жизни в шкафу. До сих пор жаль.

И все же, большой желтый мишка, не уменьшайся, прошу тебя. Ни для кого никогда не уменьшайся.